В Малом зале Московской консерватории исполнили оперу без оперы
В Малом зале Московской консерватории прозвучала необычная музыкальная программа, как в народе говорят, «разношерстная» — Антонио Вивальди, Камиль Сен-Санс, Петр Чайковский и Вольфганг Амадей Моцарт. Причем завершилось все странной оперой, в которой не принимали участия вокалисты.
Принцип соединения в программе композиторов из разных стран и эпох Леонид Лундстрем, худрук Оркестра камерной музыки, объяснил давней находкой, сделанной после многолетнего опыта выступлений на публику. Первый номер программы — Концерт для четырех скрипок с оркестром Вивальди.
— Парни соперничают между собой перед девочками — это заводит публику, — говорит Леонид Игоревич. — Когда люди, окрыленные музыкой, «раскочегаренные», когда у них уже «поры открылись», мы им предлагаем послушать что-то серьезное, и слушатели к этому готовы.
А дальше действительно непростая музыка — Интродукция и рондо-каприччиозо для скрипки с оркестром Сен-Санса (солист Петр Лундстрем), требующая подготовки, и ее действительно нельзя давать с кондачка, несмотря на ее высокую узнаваемость. В финале первого отделения прозвучали Вариации на тему рококо для виолончели с оркестром Петра Чайковского, где соло виолончели исполнил Владимир Нор.
Тут сделаем небольшую паузу в разговоре о музыке, чтобы немного поговорить о музыкантах. Владимир Нор — виолончелист маститый, с огромным пиететом говорящий о ее величестве Музыке. Перед концертом просим у музыканта маленькую подсказку для нас, слушателей:
— Владимир Анатольевич, что в эту музыку Чайковского вкладываете? С какими мыслями ее исполняете?
— Это наша русская музыка, совершенно родная, до слез нам близкая. В ней «энциклопедия русской жизни», как и в каждом произведении Петра Ильича, — это все рассказывает о нас, русских людях, о красоте наших необъятных лесов, полей, рек…
И в Вариациях действительно больше нашего, русского, чем вдохновленного западной культурой рококо, стиля, характерного для эпохи правления императрицы Елизаветы Павловны, хотя черты классицизма тоже ощущаются.
Тут же сделаем ремарку: почти год назад эту же музыку этот же оркестр и солисты исполняли в закрытом военном санатории под Читой, и военные, для многих из которых то был первый в жизни концерт классической музыки, достали телефоны, чтобы сделать видеозапись, — из всей программы сложнейший по форме и мыслям почти 20-минутный Чайковский откликнулся более всего.
Главной фишкой вечера была… опера без солистов, прозвучавшая во втором отделении. Память не выдает ничего подобного в академической музыке, в лучшем случае концертное исполнение оперы.
Друг коллектива, композитор Сергей Казюлин, сделал оркестровое путешествие по опере «Волшебная флейта» Моцарта — 50 минут вместо нескольких часов, где сохранены все самые яркие и знаковые музыкальные темы. Как сказал Леонид Лундстрем, «это выжимка, где оставлено все самое гениальное»:
— Это Моцарт освобожденный, а не версия его музыки. Моцарт знает всю трагичность жизни и пытается ее скрыть. Но вдруг она проявляется…
По-разному можно относиться к интерпретациям музыки композиторов первой величины. Композитор Сергей Слонимский, славившийся своим талантом к импровизации за роялем, например, всегда отказывался импровизировать на темы великих, говоря о том, что они уже все сказали в своей музыке.
Но в случае с оркестром Лундстрема, который всегда с уважением относится к исполняемой музыке и к ее авторам (что, прежде всего, слышно!), «облегченная» версия оперы Моцарта как будто действительно имеет право на существование.
Вообще, в век клипового мышления такой вариант знакомства публики с большой музыкой кажется неплохим — может, так случайно зашедший на концерт зритель, мало знакомый с искусством оперы, вдохновится на поход на большую оперу?
Источник: www.mk.ru